В день рождения Гитлера, под всевидящим небом России,
Эта жалкая кучка парней и девчонок не просто жалка,
И серёжка со свастикой крохотной - знаком нациста, расиста,
Из проколотой мочки торчит у волчонка, а может быть, просто щенка.
Он, Васёк - полупанк, с разноцветноволосой и с веками синими Нюркой,
У которой в прическе с такой же кустарненькой свастикой брошь,
Чуть враскачку стоит и скрипит своей черной из кожзаменителя курткой.
Соблюдает порядок. На пушку его не возьмёшь.
Он стоит посреди отягчённой могилами братскими Родины.
Инвалиду он цедит: "Папаша, хиляй, отдыхай :
Ну чего ты шумишь? Это в Индии - знак плодородия.
Мы, папаша, с индусами дружим: сплошное бхай-бхай!"
Как случиться могло, чтобы эти, как мы говорим, единицы,
Уродились в стране двадцати миллионов и больше - теней?
Что позволило им, а верней, помогло появиться,
Что позволило им ухватиться за свастику в ней?
Тротуарные голуби что-то воркуют на площади каркающе,
И во взгляде седого комбата отеческий гнев,
И глядит на потомков, играющих в свастику, Карбышев,
От позора и ужаса заново обледенев.

