Сергей Костюхин, «Копелеву, с любовью»

Часть первая (исполняется на мотив «Свадебная лесбийская»)

Утомясь каждодневной рутиною
На российских подмостках лабать,
Мы поехали с корешем Тимою
По Америке бабки сшибать.

В самолёте, страдая без курева,
Об одном лишь мы думать могли:
Почему ж та Америка куева
Так далёко от нашей земли.

Дел в полёте других больше нетути,
Чем сосать дьютифришный вискарь,
И когда приземлились мы в Кеннеди,
Там пьянее не видели харь.

С алкогольною дрожью в промежности
Мы с кассетами пёрли баул .
Вдруг мужик артистической внешности
Из толпы нам навстречу рванул.

Благородным анфасом и профилем
Покорён я решительно был.
Он представился скромно: Марк Копелев,
И вещички мои подхватил.

А потом . отпираться не стану я .
Он отвёз нас к себе в Инглвуд,
Чтобы мы, голодранцы бесштанные,
Посмотрели, как люди живут.

Ну, с дорожки, как водиться, - сауна
Под креветочки, да под пивко...
Как, ребята, была хороша она -
Здесь в Москве вспоминать нелегко.

После в благоустроенном цоколе,
Где за фотками стен не видать,
Языками восторженно цокали
Мы на дивную ту благодать.

А потом провели нас хозяева
На бэк-ярд, что цветами увит.
Позабыть нам, ребята, нельзя его,
Потому как божественный вид.

Но не вид и не радости шкалика
Обаяли нас больше всего,
А душевные качества Марика
И прелестной супруги его.

Но недолго венцами творения
Мы катались, как в масле сыры.
Нас культурные ждали свершения
На стезях КСПэшной муры.

Нам Людок наварила бульону и
Простирнула носки да штаны .
И поехали стричь мы зелёные
По просторам великой страны.

Нас мотало по штатам и весям,
Ждал везде королевский приём,
Но St. Nicholas, блин, 210
Уж навеки был в сердце моём.

И в кромешном гастрольном кошмаре,
В череде бесконечных дорог
Всё мне помнился ласковый Марик,
Добродушный его матерок.

Нахлебавшись похвал до блевотины
И наслушавшись разной фигни,
Приползли мы обратно . и вот они
Инглвудских бэк-ярдов огни.

Вот беседки, фонтаны и белочки,
Вот он . фоток знакомый рядок,
Вот и рюмочки, вот и тарелочки,
Вот он . Марик, и вот он . Людок.

***

Продолжение (исполняется на мотив Не могу я тебе в день рождения .)

И могу я тебе в день рождения
Заявить, добрых чувств не тая:
Не близки мы по происхождению,
Но душою . родные братья.

А, к примеру, твои дарования .
Их не станет никто умалять.
Тут одни лишь наименования
Заманаешься перечислять:

Дар портного и администратора
Сына, брата, супруга, отца
Дар верстальщика и иллюстратора,
И крутых интерьеров творца,

Матерщинника дар и скабрезника,
Дар начать что угодно с нуля,
Собутыльника, и сотрапезника,
Собеседника, слушателя.

Пусть об этом судить и не вправе я,
Но сумел ты отличье найти .
Фотокарточки от фотографии .
И до нас дураков донести.

И не чая известности вес нести,
Но алкая парнасских высот,
Ты на ниве изящной словесности
Настрогал аж страниц восемьсот.

И я верю, судьбой предназначено
Том второй нам с волнением раскрыть
Ведь не все же, Маркуша, охвачены,
Ещё скольких мы можем урыть.

И сердечной приязнью влекомые,
В Петербурге, Нью-Йорке, Москве
Скажут все, кореша и знакомые
“Viva, Марик! Long live! Хай живе!”

Пунктуация авторская.