В детстве я родился гоем, что ж, бывает и такое,
Ну, не повезло — всего делов!
Но ихний Бог, меня жалея, мне послал друзей евреев,
Самых лучших, чтоб он был здоров!
Им еще бы жить бы кучно,
Ездить было б мне сподручно,
Но очень непоседливый народ!
Разбрелись мои евреи
От Нью-Йорка до Сиднея,
И теперь я езжу круглый год!
Как приеду — говорю:
«Мужики, давай, кончай работу!
Объявляй, давай, себе субботу!»
А ребята сядут в ряд
И, как родному, говорят:
«Ой, гой! Здравствуй, дорогой!
Спой нам песню как синица за морем жила!
Как дела у имперского орла?
А что, Кабаева и вправду сына родила?»
Если б в Северной Корее
Жило б хоть чуть-чуть евреев
Так была б приличная страна!
Было б наших полпроцента —
Я давал бы там концерты,
Но они ж туда не е-, но они ж туда не е-,
Но они ж туда не едут ни хрена!
Я уже довольно старый, я,
Как Вечный Жид с гитарой,
Я уже обпел весь белый свет.
Я спросил, из интереса:
«Ребе, а есть ли Вечные Черкесы?»
Он ответил: «Чтобы да, так нет!»
И мои аидише мамани —
Жанны, Любы, Дины, Маши, Тани
Рыбу-фиш мне подают
И участливо поют:
«Ой, гой! Что ж ты худенький такой!
Ох, не кормит мать-Россия лучших сыновей!
Стал мал! Как оголодал!
Ох, видать режим кровавый всю еду сожрал!»
Другу я сказал: «Маркуша,
Ты не там живешь! Послушай —
Марш в пустыню! Что ж ты за еврей!»
Он не смог сдержать обиду
И поехал… во Флориду,
Там грустит о родине своей.
По пустыне я скитался,
Только хумусом питался,
Думал: «Почему же ихний Бог
Для Обета, для Завета
Подобрал им землю эту,
А что, прохладней он найти не мог?»
Тут я, вдруг, увидел куст горящий,
Кустик оказался говорящий.
Он дымил, трещал, искрил
И, при этом, говорил:
«Ой, гой! Шёл бы ты домой!
Что ты бродишь, как лазутчик, что ты хочешь знать?
Брось гадать — тут просто благодать!
Хорошо в пустыне летом! Гоям не понять!»
Поеду я домой, накрою стол большой
И соберу народ, как Моисей.
И с моей гойкою мы выпьем горькую
Да за здоровьичко моих друзей!
© Стихи и музыка: Тимур Шаов
