Письмо израильскому другу
Что, Мишаня, записной израильтянин,
Подкормился, отдохнул от наших пьянок?
А за груздями в наш лесок тебя не тянет?
А за грудями пышнотелых поселянок?
А у нас, Мишаня, кризис, прямо горе,
Отощали, обнищали совершенно.
Экономика – мертвей, чем ваше море,
И на душе моей, Мишаня, не кошерно!
А хорошо, небось, пойти на Иордан,
И под смоковницей, стыдливой, как невеста,
Пивко открыть и смачно закурить,
И ощутить семитство, как блаженство!
Мы паникуем, прячем доллары в исподнем,
Я затарился крупой, мукой и луком.
Пишут – завтра будет лучше, чем сегодня,
Только уже не верю им, подлюкам.
Мы все терпим, тянем лямку и не спорим,
Только блеем, точно агнец пред закланьем.
А они нас реформируют под корень,
Словно спутав обрезанье с отрезаньем.
А хорошо на Мёртвом море в жаркий день
Нажраться так, чтоб все туристы ужаснулись,
Свою ермолку лихо сдвинуть набекрень
И спеть: «Шумел камыш, деревья гнулись».
А-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй...
Пишешь, многое тебя там раздражает.
Жизнь – не сахар и у вас, тут нет секрета.
Правда, наш-то сахар снова дорожает,
Ну и бог с ним – меньше будет диабета.
Нравы те же здесь, точней – паденье нравов:
Не читаем, пьём, злословим, ждём потопа,
Повсеместно правит бал, под крики «браво»,
Поп-культура, некультурная, как попа.
А хорошо гулять среди душистых трав
И, оглядев пейзаж библейский, умилиться,
Сказать жене, что «таки Понтий был не прав.
Ну не сошлись во взглядах, что же горячиться».
Пишешь, вы для местных – русские, славяне,
Только, кто вы – лучше знаете вы сами.
Для ментов в Москве я тоже – басурманин,
Но я ж не путаю Отечество с ментами.
И не драться ж с дураками кочергою,
Я тебе сейчас толкую про другое:
Что, конечно, неприятно быть изгоем,
Но это лучше, чем быть геем или гоем!
А хорошо бы мне зайти в ваш кабачок,
Махнуть, как флагом, ярким шекелем гарсону
И заказать родимое харчо,
Пельмени и стопарик самогона!
В общем – жди, приеду, будем веселиться.
Поживу чуток, покуда не прогонишь.
Привезу тебе родной земли в тряпице
И бюстгальтер той Матрёшки, ну ты помнишь.
Даже если ты, милок, пойдёшь в хасиды,
А я муллою стану с жидкими усами,
Мы ж, при встрече, треснем водки за Россию
И закусим, Мишка, салом с огурцами!
А хорошо там, где нас нет, там хорошо!
И, значит, надо жить там, где мы есть, Мишаня.
Я, кстати, визу получил – процесс пошёл.
Привет жене-казачке, до свиданья.
А-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй...
|
Открыть в новом окне
пояснения и комментарии
«Письмо израильскому другу» – название песни перекликается с заголовком знаменитого стихотворения Иосифа Бродского «Письма римскому другу».
Мишаня – друг автора, эмигрировавший в Израиль незадолго до кризиса 17 августа 1998 года.
Кризис – речь идет об экономическом и политическом кризисе в России, поводом к которому послужили события 17 августа 1998 года. Предпосылки к этому кризису складывались в несколько предыдущих лет. Шесть крупных банков оказались неспособными рассчитаться со своими вкладчиками и клиентами. В результате вкладчики вместо того, чтобы работать, простаивали целые дни в очередях в надежде вернуть хоть что-нибудь из своих вкладов, а клиенты-бизнесмены не могли провести необходимые для своей работы платежи. За последующий после кризиса месяц цены выросли примерно в полтора раза, курс доллара к рублю – почти в 4 раза. Одним из главных последствий кризиса стал шок, которое испытали люди.
«Экономика – мертвей, чем ваше море» – Мёртвое море названо так потому, что из-за большой солёности в нём нет никакой жизни; первый месяц после кризиса экономическая жизнь страны была практически парализована, так что сравнение трудно назвать преувеличением.
Не кошерно – то есть не соответствует кашруту (на иврите пригодный) – своду ограничений для иудеев, связанных с приёмом и приготовлением пищи; в переносном смысле слово «кошерный» иногда используется для обозначения соответствия канонам иудаизма людей, предметов, явлений, однако здесь оно явно употребляется в ироническом значении.
Иордан – река на Ближнем Востоке, в том числе и в Израиле.
Смоковница – инжирное дерево.
«И ощутить семитство, как блаженство» – ссылка на текст песни из кинофильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром» (музыка Микаэла Тариевдиева, слова Бэллы Ахмадулиной):
Дай стать на цыпочки в твоём лесу,
На том конце замедленного жеста
Найти листву, и поднести к лицу,
И ощутить сиротство, как блаженство.
Семитство – здесь: еврейство.
«Я затарился крупой, мукой и луком» – во время кризиса в магазинах были сметены все товары (преимущественно импортные), что заставило вспомнить времена советского дефицита; возникла паника, и многие люди стали покупать не то, что нужно, а то, что осталось в продаже.
Агнец – ягнёнок. Ряд библейских сюжетов связан с жертвоприношением («закланием») ягнёнка.
Ермолка – тюркское название кипы – головного убора иудеев в виде маленькой круглой шапочки из мягкой ткани без околыша.
«Шумел камыш, деревья гнулись» – слова из знаменитой русской застольной песни «Шумел камыш»:
Шумел камыш, деревья гнулись,
И ночка темная была.
Одна возлюбленная пара
Всю ночь гуляла до утра.
Считается, что обычно эту песню исполняют в состоянии умеренного или сильного алкогольного опьянения.
Понтий Пилат – легендарный прокуратор Иудеи; согласно Библии, отправил на казнь Иисуса Христа.
Шекель – денежная единица Израиля.
Гарсон (от французского – мальчик) – официант во французском ресторане или кафе. Гарсон в Израиле – авторская вольность, возможно, вызванная требованиями рифмы.
Хасид (от древнееврейского хасид – благочестивый) – сторонник религиозно-мистического течения в иудаизме.
Мулла (от арабского маула – владыка) – мусульманский священник.
«Хорошо там, где нас нет» – рефрен из монолога Михаила Жванецкого «Паровоз для машиниста», ставший одним из самых популярных крылатых выражений.
назад
Задать вопрос или предложить комментарий
Редакция сайта не претендует на владение истиной в последней инстанции, в том числе и в «Пояснениях и комментариях», поэтому готова принимать к обсуждению любые предложения по их дополнению, уточнению и даже исправлению.
наверх
|