Календарь знаменательных дат от Братского Андрея (архив)

[Братский Андрей]

Ещё о двух датах хочу написать сейчас. Это не праздники, а скорее дни тревоги и памяти, отмечаемые по инициативе Организации Объединённых Наций.
Международный день памяти жертв рабства и трансатлантической работорговли отмечается ежегодно на протяжении нескольких последних лет. Соответствующая резолюция Генеральной ассамблеи вышла 17 декабря 2007 года.
Задача международной даты - сохранять память о трансатлантической торговле людьми и рабстве, а также разъяснять будущим поколениям причины и последствия этих явлений. Не менее важная цель - доносить до сведения общества информацию об опасности, которую несут расовые предрассудки. В связи с этим специалисты ООН создали учебно-просветительскую программу, которая должна охватывать учебные заведения и общественные организации.
Памятные мероприятия, которые проводятся во многих странах 25 марта, посвящаются миллионам человек, ставших в свое время жертвами рабства. Участники программы пытаются понять, кем были эти люди, как сложились их судьбы, какую память они смогли оставить о себе.
Трансатлантическая работорговля, продолжавшаяся 400 лет, стала самым массовым в истории человечества насильственным перемещением людей на большое расстояние. По оценкам ЮНЕСКО, в ту эпоху из Африки было вывезено 25–30 миллионов человек. Невольников заковывали в кандалы и доставляли в страны Северной и Южной Америки. За четыре столетия дно Атлантического океана превратилось в общую могилу миллионов людей, не переживших трудный путь. Кроме того, миллионы человек умерли после прибытия в пункт назначения - от мучений и непосильного рабского труда.

Вторая дата - Международный день солидарности с сотрудниками, содержащимися под стражей и пропавшими без вести. Этот день отмечается ежегодно 25 марта в годовщину похищения журналиста Алека Коллетта, который работал на Ближневосточное агентство Организации объединенных наций и помогал палестинским беженцам.
Вооружённые бандиты напали на Коллетта и увезли в неизвестном направлении в 1985 году. К сожалению, живым журналиста больше никто не видел. В 2009 году останки Алека Коллетта были обнаружены в Ливане, в долине реки Бекаа.
Проблема похищения людей с годами не становится менее острой. Напротив, в последние годы увеличивается количество нападений на сотрудников Организации объединенных наций, которым приходится трудиться в местах чрезвычайных ситуаций, стихийных бедствий, войн, локальных конфликтов.
В 2003 году в результате взрыва грузовика у здания офиса ООН в Багдаде погибли 22 сотрудника, в том числе глава миссии ООН в Ираке. В 2007 году при исполнении служебных обязанностей погибли 42 сотрудника ООН, в 2008 году убиты 34 работника организации. В январе 2010 года в результате землетрясения в Гаити погибли 99 сотрудников ООН и 32 пропали без вести.
По заявлению генерального секретаря ООН Пан Ги Муна, "все государства должны добиваться усиления юридической защиты, предоставляемой персоналу Организации объединенных наций и связанному с ним персоналу".

[Ольга]

Сегодня отмечается День почтовой открытки. 25 марта отмечается День почтовой открытки. Открытка — своеобразный тип почтовой карточки для отправки письма без конверта.

А вот, интересно, кто из нас пользуется почтовыми открытками? Когда в последний раз отправляли?

[Братский Андрей]

Вопрос, что называется, "на засыпку". То, что не пользуемся, это точно. А вот когда отправляли... Даже и не вспомню. Даже не факт, что в этом тысячелетии. Кстати, я в прошлом году заказывал из Израиля книгу, так мне её прислали с вложенной внутрь местной почтовой открыткой в качестве сувенира.

[Ольга]

Вопрос, что называется, "на засыпку". То, что не пользуемся, это точно.

Совсем-совсем не пользуетесь ? НИКОГДА к подарку не прикладываете ?
Андрей, а вот и нет! Не все не пользуются.
Не далее как в октябре прошлого года последний раз отправляла.
Обычно отправляю из путешествий с видами страны, города, где нахожусь. Очень-очень редко с поздравлениями отсылаю. Но таки бывает !
А уж вручить лично по поводу , вместе с подарком - это же удовольствие для себя. Возможно и одариваемому приятно.
Не все же виртуальные открытки посылать!

[Братский Андрей]

Я же о себе писал. Да нам и отправлять практически некому.

[Ольга]

А раньше часто отправляли, в прошлом тысячелетии ?

[Братский Андрей]

Раньше - в основном поздравительные, раза три-четыре в год.

[Ольга]

А сейчас хоть какие-нибудь открытки покупаете?

[Իշխան]

По-моему, сейчас открытку безнадёжно дискредитировали, превратив в рекламную поверхность...

[Братский Андрей]

А сейчас хоть какие-нибудь открытки покупаете?

Пожалуй, нет. Последний раз покупали открытки, когда были в Ленинграде в 2004 году.

[Ольга]

Сейчас "валентинки" пользуются спросом.
По своим коллегам сужу, получать открытки приятно. На 23 февраля и 8 марта закупила в АРТ-дизайне маленькие открыточки и подарила всем. Народ был приятно удивлен и растроган. Пустячок, а насроение у людей улучшается.

В 2010 видела в Берлине - на скамеечке сидели два молодых человека, в руках держали стопку открыток, наклеивали марки. Не разглядела картинки, а интересно было.

[Братский Андрей]

Ещё на одну дату хочу обратить внимание. в 1238 году в этот день началась героическая оборона города Козельска. Осенью 1237 года татаро-монгольское войско под предводительством хана Батыя напало на территории северо-восточной Руси. За короткий срок разрозненные силы русских князей оказались разбиты по частям, были захвачены и разорены города Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Суздаль. 4 марта 1238 года во время сражения на реке Сити погиб великий князь владимирский Юрий Всеволодович.
В марте Батый сосредоточил свои главные силы у Торжка и оттуда направился в поход на Новгород, но, не дойдя примерно 200 км, повернул войска на юг. Причина этого маневра так и осталась загадкой для историков.
Весной 1238 года войска Батыя проследовали в степь по новому пути. Он проходил и через Черниговское княжество, которое больше всех пострадало от нашествия. В состав этого княжества входила и часть калужских земель.
Из археологических раскопок известно, что одним из "калужских" городов, разоренных и сожженных татаро-монголами, был Серенск (первое упоминание - 1147 год). Но наибольший след в истории борьбы с неприятелем оставил город Козельск.
Согласно Никоновской летописи в 1238 года в Козельске был свой малолетний князь Василий. Когда войска Батыя подошли к городу и потребовали его сдачи, то козельчане на совете приняли решение оборонять город и "главы своя положити за христианскую веру". Началась осада, продлившаяся семь недель. С помощью стенобитных орудий неприятелю удалось разрушить часть крепостных стен и подняться на вал, где "бысть брань велика и сеча зла".
Часть защитников вышла из города и вступила в неравный бой. Все они погибли, убив до 4-х тысяч татаро-монгольских воинов. Взяв Козельск, Батый, будучи в ярости, приказал всех жителей уничтожить, в том числе и "отрочят сосущих млеко". Среди жертв оказался и козельский князь Василий, о котором говорили, что он "убо млад бе" утонул в крови. Это была месть хана за оказанное сопротивление. Кроме того, Батый повелел называть Козельск Злым городом, так как его войска семь недель сражались у "града" и было убито трое из ордынских князей, чьи тела так и не смогли отыскать.
Героическая оборона Козельска поразила современников и осталась в памяти потомства. Несмотря на некоторые явные преувеличения (численность неприятельских потерь, потоки крови, в которых можно утонуть и т.п.) летопись донесла яркую картину подвига козельчан, которые, не побоявшись смерти, вступили в неравную борьбу с сильнейшим врагом. Особенно впечатляет длительность противоборства, тогда как Рязань, например, была взята за 10 дней, Владимир за 5.
По преданию, в память о погибших при обороне Козельска был установлен каменный крест. Он и сейчас находится в городе и считается одним из главных символов Козельска.

Память о подвиге козельчан оказалась запечатлена и в гербе города.

[Братский Андрей]

Сегодня годовщина гибели Арика Круппа (1937 - 1971).
Родился в Даугавпилсе. В войну жил в эвакуации в Алма-Ате, потом — в Лиепае (Латвия). Окончил Ленинградский институт киноинженеров (1964), по распределению уехал в Минск, работал инженером-оптиком на заводе С.И.Вавилова. Песни начал писать с 1959 г. на свои стихи. Лауреат конкурсов туристской песни I и II Всесоюзных походов молодежи в Бресте (1965) и в Москве (1966). Увлекался горным туризмом и альпинизмом, участвовал в сложных походах по Саянам, Кольскому полуострову, Приполярному Уралу.
А. Крупп был председателем первого минского КСП "Свiцязь".
25 марта 1971 года А.Крупп и восемь его товарищей погибли под лавиной во время похода в Восточных Саянах.
К моему большому сожалению, мне сегодня недоступен сайт загрузки музыки, поэтому вынужден ограничиться только этой информацией.

[ИРИНА Т]

Открытки поздравительные использую, чаще даже сама делаю. Но почтовая открытка -это другое дело!

[Իշխան]

Сейчас "валентинки" пользуются спросом.

И "валентинки" с рекламой тоже заказывают...
Но я, наверное, напрасно тут... Вот, например, когда делают соцопрос в интересах какой-то фирмы, то мнение сотрудников рекламных агентств не учитывают.

[Братский Андрей]

27 марта.
Сегодня Всемирный день театра. Этот праздник был установлен в 1961 году IX конгрессом Международного института театра (International Theatre Institute, ITI) и ежегодно отмечается Центрами ITI и международными театральными обществами. С того времени 27 марта (в этот день торжественно открылся Парижский сезон всемирного театрального фестиваля "Театра Наций") отмечается во всем мире. Этому активно содействуют национальные центры ITI, которые проводят в жизнь идеалы наиболее значительной международной неправительственной организации под эгидой ЮНЕСКО – Международного института театра, добиваясь главной уставной цели организации – "содействовать международным обменам в области теории и практики театрального искусства, поощрять творческий процесс и укреплять сотрудничество между деятелями театра, воспитывать общество в осознании необходимости поддержки творчества как непременного условия дальнейшего развития, углублять взаимопонимание во имя укрепления мира и дружбы между народами, вносить свой вклад в защиту идеалов и целей ЮНЕСКО".
Ежегодно по случаю праздника к деятелям театра всего мира обращаются по решению Исполнительного Совета Международного института театра крупнейшие деятели мировой культуры. Первым автором международного послания ко Дню театра был гениальный Жан Кокто (1962).
Шли годы, менялся мир, мы пытались по-иному увидеть этот мир и себя в нём. Слова Жана Кокто, первого автора послания к Международному дню театра оказались провидением: "Люди, благодаря Международным дням театра, осознают, наконец, насколько они духовно богаты и будут сообща трудиться над сотворением вечного Мира…"
Среди авторов международного послания были три российских автора - Дмитрий Шостакович (1970 год), Михаил Царёв (1984 год), Кирилл Лавров (1990 год).
А я хочу поздравить с этим хорошим праздником всех театралов и актёров. Надеюсь, что театральное искусство будет жить ещё при многих поколениях.

[Братский Андрей]

Сегодняшний день является днём рождения Вероники Михайловны Тушновой (1915 - 1965) - замечательной поэтессы. Вероника Тушнова родилась 14 марта (27 н.с.) в Казани в профессорской семье. Там же окончила школу. С детства писала стихи. Затем вместе с семьей переехала в Ленинград и по желанию отца поступила в медицинский институт. Институт не окончила, хотя и проучилась четыре года. Занялась живописью, тогда же началось серьёзное увлечение поэзией. В 1941 поступила в Литературный институт им. М. Горького, но учиться не пришлось. Началась война, и она стала работать в госпиталях, имея на руках маленькую дочь и больную мать. Продолжает писать стихи. В 1945 году издательство "Молодая гвардия" выпустило поэтический сборник Тушновой "Первая книга". В 1950-е году Тушнова публикует поэму "Дорога на Клухор", "Пути-дороги". По-настоящему дарование Тушновой раскрылось в последний период ее творчества: сборники "Память сердца" (1958), "Второе дыхание" (1961) и "Сто часов счастья" (1965). Любовь - сквозная тема в ее стихах, с ней связаны горе и радость, утраты и надежды, настоящее и будущее. Она во весь голос говорила о любви, призывала к подлинно человеческим отношениям между людьми. Ее стихи были очень популярны. После тяжёлой болезни в возрасте 50 лет Вероника Тушнова 7 июля 1965 скончалась в Москве.
Хочу вас познакомить с её творчеством.

Скрытый текст:

ДОРОГА НА КЛУХОР
I

Последний предвоенный год.
Уже июль к концу идёт.
Становятся студёней зори.
Закаты ранние желты.
Как будто ближе стали взгорья
и чётче снежные хребты...
Счастливый отдых на исходе.
Друзьям, сроднившимся в походе,
с горами расставаться жаль,
но план таков: через Клухори
спуститься вниз, на берег моря,
где зреют сливы и миндаль.
В горах недолго длится лето
и рано стужей дышат льды...

Итак, мы вышли до рассвета
вверх по теченью Теберды.
Тысячелетних скал горбы
от мха иззелена-седы,
и камни масляные лбы
высовывают из воды.
Похожие на веера,
фонтаны брызг шумны, белы...
Литые глыбы серебра
стремятся с гулом изо мглы,
и на волны крутой разбег
взлетает, тельце накреня,
форель - творенье горных рек -
в багряных крапинках огня.
Трава густа, и лес высок,
промяты тропки у воды -
следы босых ребячьих ног,
следы подков, следы сапог,
копыт раздвоенных следы...
Всё глуше путь... За часом час
шагаем мы долиной длинной,
в колючих зарослях малины...
Жара и жажда мучат нас.
Скорее бы в тени прилечь,
рюкзак тяжёлый сбросив с плеч!

Беспечный путь на перевал,
студентов шумное веселье...
Как ты мне памятен, привал
у Гоначхирского ущелья!
Скалистый коридор глубок,
на диких кручах пихты виснут,
отвесными стенами стиснут,
на дне беснуется поток,
а наверху при блеске дня
костра чуть видимое пламя,
крик соек, беличья возня,
смех, возгласы... Не помню я,
когда он вырос перед нами
в своей поношенной панаме
и сел у нашего огня.

Так повелось, что в сердце гор
бывают рады каждой встрече.
- Откуда, друг, идёшь? Далече ль? -
...И завязался разговор.

Широкоплечий, средних лет,
на лбу морщин глубокий след,
блеск проседи в короткой стрижке,
бровей колючие кусты...
Глаза пронзительно чисты,
живые, словно у мальчишки.
Он подружился с нами сразу,
хоть от смущения сперва
мрачнел, когда коверкал фразы
и, обрывая нить рассказа,
с трудом подыскивал слова.
Да, он в России эмигрант.
Бежал от гитлеровских банд.
Ему нельзя попасться в лапы
неумолимых палачей,
он чудом скрылся от гестапо
во мраке мюнхенских ночей...
Он ничего не станет в тайне
держать от нас - своих друзей.
Он по призванию ботаник
и по профессии своей.
Специалист альпийской флоры,
он превосходно знает горы,
признаться откровенно, он
в Кавказ, как юноша, влюблён!
Конечно, крест его тяжёл -
в изгнанье жить в такие годы.
Но он у русского народа
вторую родину нашёл.
Какой народ! Он поражён,
глазам поверить трудно даже,
что есть страна, в которой каждый
такой заботой окружён.
Да вот на днях... почти до слёз
он был растроган... довелось
ему увидеть за оградой
кроваток белые ряды...
Вдыхая воздух Теберды,
в них малыши больные спали.
Он узнавал - ему сказали,
что это дети горняков,
учителей, ткачей, матросов...
Он вспомнил чопорность Давоса
среди швейцарских ледников,
баронов и биржевиков,
глядящих друг на друга косо...
Закон советский не таков, -
благословен закон страны,
где все свободны и равны!
Он простирал картинно руку,
взор устремляя в облака.
(Сказать по правде, нам слегка
излишний пафос резал ухо.)
Но всё ему прощали мы:
он из гестаповской тюрьмы!
Неделю шёл он с нами рядом -
всем угождавший человек
с немного напряжённым взглядом
из-под нависших тёмных век.
Перед изгнанником-учёным
мы хвастались наперебой
удобным для подъёма склоном
и вновь отысканной тропой.
Ему указывали, споря,
наикратчайший к морю путь
и предлагали возле моря
в палатке нашей отдохнуть...

Уже огни в воде дрожали,
Сухуми искрился вдали,
когда в пути нас задержали
береговые патрули.

Метнулись над седою стрижкой
вмиг полинявшие глаза.
Солдат сказал сквозь зубы: - Крышка!
Попалась старая лиса!
........................

Когда его под стражу взяли,
мы не могли в себя прийти.
Мы в сотый раз припоминали
всё происшедшее в пути.
Друг друга горько попрекая,
мы выясняли в сотый раз,
кто усадил, кто налил чаю,
кто плакал, слушая рассказ...

Сидеть, глазеть, разинув рот!
Но ротозейству в извиненье
мы все сошлись в наивном мненье:
мол, горы - это не завод!
Он ворошил вихры ребёнку,
он с нами в кошах пил айран,
кричал он девушке вдогонку:
- Поймаю, козочка, джейран! -
Он был услужливейшим другом,
неутомимым ходоком,
он, проходя альпийским лугом,
бежал за редкостным цветком.
Кладя под лупу лепесточки,
он тут же отмечал на глаз
опознавательные точки
высокогорных новых трасс.
Плато в кольце крутых отвесов
под сочным травяным ковром
определял он кратко: «Место
пригодно под аэродром».
Он даже недоступный купол,
небес светящийся эфир,
глазами тщательно ощупал
и на квадраты разграфил.
И пусть неистребимой тенью
на нашей жизни ляжет та,
граничащая с преступленьем,
доверчивая простота,
с которой мы тогда встречали
на нашем празднике его,
с которой мы ему вручали
ключи от дома своего!

II

Четыре лета, пыльных, знойных,
четыре долгие зимы
идёт война. Что значат войны,
теперь отлично знаем мы.
Война... не счесть её обличий,
и для меня была она
тяжёлой тишиной больничной,
ночами длинными без сна...
Морозный запах хлороформа,
постукиванье костылей,
жизнь по военным жёстким нормам
во всей обычности своей.

Кушетка с чёрной продранной клеёнкой,
история болезни, телефон...
Часа в четыре ночи трелью звонкой
нетерпеливо разразился он.
Снимаю трубку. Голос в отдаленье,
коротким треском приглушённый звук:
- Дежурную второго отделенья!
- Я слушаю, товарищ политрук.
- Освободите пятую палату,
распорядитесь подогреть воды.
Поедете на Курский, там ребята,
больные малыши из Теберды.

Не хвойный шум, не ветры перевала,
не грозный блеск зелёной толщи льда -
столбцы газет теперь я вспоминала
при этом мирном слове «Теберда».
Мне чудилось, как, увязая в глине,
фашисты топчут склоны наших гор...
Той прежней тропки нету и в помине.
Тропа войны - дорога на Клухор.
На карте стратегическая точка...
И вот однажды вестницей беды
среди коротких сообщений строчка:
«Десант врага в районе Теберды».

Мне вспомнилось плато в кольце отвесов,
в сплошных цветах высокогорный луг...
«Враги успели скрыться в чащу леса».
А лес стоит на сотню вёрст вокруг!
..................................
В палате синий слабенький ночник.
Уже, наверно, далеко за полночь.
Никто из них не звал меня на помощь,
но я не в силах отойти от них.
Как неподвижны голубые лица,
измождены, по-старчески худы!..
Как хорошо им, как спокойно спится
усталым малышам из Теберды!
Они живут здесь в ласке и заботе,
но нужен им другой, доиашний быт...
На крайней койке девочка не спит:
«Не уходите, посидите, тётя!»

Ребёнок в гипсовой кроватке,
чуть шевеля запавшим ртом,
мне говорит спокойно, кратко,
но обстоятельно о том,
как их, детей, согласно списку,
в последний отправляли рейс
те, из дивизии альпийской
с названьем странным «Эдельвейс»...
Я видела: на плоскогорье,
лицом на речку Теберду,
знакомый детский санаторий -
пять белых домиков в саду.
Всё те же острые вершины
и снега вечная черта...
Гудит закрытая машина,
протискиваясь в ворота...
Она уйдёт со страшным грузом,
она придёт за ним опять...
- Что? Дети? - Ни к чему, обуза!..
- Больны к тому же?.. - Истреблять!
Да, истреблять. Подлее слова
не выдумать, когда оно
к ребёнку, тёплому, живому,
так, походя, по-деловому,
убийцами отнесено.
..........................

Вблизи моста, где стынет мгла,
где даже в зной темно и сыро,
швырнули детские тела
на дно ущелья Гоначхира.
От острых глыб, от голых скал
до жёлтых вод Кубани мутной
их мчал неудержимый вал,
прочь унести спеша как будто.
И дальше их несла вода,
туда, где степи к морю жались,
в долины дымные, туда,
где насмерть их отцы сражались...

Машина ушла, но вернуться должна
за теми, кого не вместила она.

А в тёмной палате шёл ночью совет:
- Дойдут ли? - Попробуем, выхода нет.
- Погибнут они, не осилят пути!
- А здесь? - Что бы ни было, надо идти.
- Теплее одеть, захватить адреса... -
На сборы осталось им четверть часа.

Шелестела ледяная каша,
дождь, хлеща, долины заливал.
Старый врач и санитарка Паша
повели детей на перевал
по опасным осыпям и пенным,
шумным речкам, через Чёртов мост,
по горбатым медленным моренам -
чёрным глыбам в человечий рост...
В летний день на той крутой дороге
лишь в бреду предстать могло бы нам:
детские израненные ноги
здесь скользят по мокрым валунам.
Холод, ветер... По ущельям гулким
рёв осенних, вздутых ливнем рек...
То и дело жалкие фигурки
падают, проваливаясь в снег.
Мишеньки, Алёнушки, Наташи,
сросшиеся с сердцем имена...
Дети наши, маленькие наши,
вот что с ними сделала война!
Как прихода их когда-то ждали,
кукольные тапочки вязали,
покупали мягкую фланель...
Задолго подыскивали имя
и не спали по ночам над ними,
на родную глядя колыбель!
От простуды берегли и кори
или - страшно вымолвить! - огня.
...............................

В ледяной шуршащей мокрой каше
по пояс шагают дети наши...
Матери, вы слышите меня?
Впереди, светясь сияньем млечным,
грозным валом наплывают льды...
В плотный снег впечатаны навечно
детские неверные следы.
У меня они перед глазами...
Тяжело на сердце у меня:
человек в потрёпанной панаме
отдыхал у нашего огня.
Дружбе нашей был сердечно рад он,
собирал цветы и между дел
первоклассным фотоаппаратом
этот страшный путь запечатлел.
Пусть он пойман был ещё в ту пору,
пусть расстрелян... Суть совсем не в нём.
Если я хоть раз впустила вора,
значит, плохо берегла свой дом.
Сколько их, непойманных, бродило
днём и ночью по моей стране...
Как же мне на ум не приходило,
что, возможно, встретятся и мне?
Отчего жила я без заботы,
зла не видя, счастья не храня,
отчего я думала, что кто-то
должен делать это за меня?

...Русый ёжик, мягкий и упрямый,
век бескровных бледные края...
- Как тебя укладывала мама?
Расскажи мне... доченька моя...
Ты ведь помнишь маму? На вокзале
поезд ждал отправки, пар клубя...
Грустными, блестящими глазами
мама посмотрела на тебя.
Ей казалось - всё непоправимо:
восемь лет, туберкулёз бедра...
«Ничего, - сказали доктора. -
Теберда, а может, берег Крыма...
Не волнуйтесь: это всё пройдёт!»
Начинался сорок первый год.
Всё пройдёт! Пускай тебе приснится
разное забавное зверьё,
пусть к постельке прилетит жар-птица -
детство улетевшее твоё.
И, хотя бы нам пришлось за тыщи
вёрст идти и днём искать с огнём,
ты не бойся - мы его отыщем
и опять тебе его вернём!

III

Когда-нибудь возьму я дочь -
она совсем большая стала, -
и нас в пути застигнет ночь
невдалеке от перевала.
Два настороженных коня
пойдут бок о бок, близко-близко,
слегка подковами звеня,
из камня высекая искры...
Вверху звезда зажжёт свечу,
дрожа, дохнёт ночная свежесть,
и ель мохнатая, разнежась,
меня погладит по плечу.
Я наклонюсь и отыщу
родную маленькую руку,
прислушаюсь к глухому стуку
камней на недоступном дне
ущелья... И предстанет мне:
вблизи моста, где стынет мгла,
где даже в зной темно и сыро,
швырнули детские тела
на дно ущелья Гоначхира...

Былого сгладятся черты,
и горе станет меньше ранить...
Как мало сберегаешь ты,
короткая людская память!
Людское сердце, не остынь,
не позабудь свой день вчерашний:
ведь эти сёла, эти пашни -
на месте выжженных пустынь!
Хлебами прах людской пророс,
цветами кровь людская стала,
на эту землю море слёз
дождями тёплыми упало.
Людское сердце, не дремли!
Своей взыскательностью строгой,
своей недремлющей тревогой
храни покой родной земли.
Какие вновь там зреют планы?
Какой готовится набег?
Для дел каких за океаном
стомиллионный выдан чек?
И вот в стране моей богатой
под кровом мирной тишины
наёмный бродит соглядатай,
лазутчик лагеря войны...
Он заговаривает с нами,
в улыбке лживой скаля рот,
как тот, в потрёпанной панаме,
в далёкий предвоенный год...

Он по дорогам нашим рыщет,
он ищет спутников в пути,
бездумных, легковерных ищет,
но он не должен их найти!
За недоверье и пристрастье
пусть не осудят нас друзья:
ведь мы стоим на страже счастья,
нам глаз на миг сомкнуть нельзя.

Над узкой трещиной ущелья,
во мгле, лохматы и черны,
свисают траурные ели,
как память чёрная войны.
И слышен в сумраке беззвёздном
мне неумолчный голос их:
- О тех, о мёртвых, плакать поздно,
мир берегите для живых!

Наутро небо прояснится,
сползёт туман с зубчатых круч,
и рассветёт, и сквозь ресницы
в глаза ударит первый луч...
Девчонка, худенький подросток,
по льдам ступая в первый раз,
ты скажешь радостно и просто:
«Так, значит, вот какой Кавказ!»

Полёт орлов и рек рожденье
там, наверху, увидишь ты.
Прекрасно счастье восхожденья,
преодоленье высоты!
Но в утро счастья, в утро мира,
мне память затуманит взор:
через ущелье Гоначхира
лежит дорога на Клухор.
Я не хочу твоей печали,
но что же делать: я права;
всё расскажу я, не смягчая
рассказа трудные слова.
Блеснут ребяческие слёзы
в глазах внимательных твоих...
Не плачь! Не надо! Плакать поздно.
Бороться надо за живых!

1952

Стихи о дочери
1

Душная, безлунная
Наступила ночь.
Всё о сыне думала,
А сказали: «Дочь».

Хорошо мечтается
В белизне палат...
Голубые лампочки
У дверей горят.

Ветер стукнул форточкой,
Кисею струя.
Здравствуй, милый свёрточек,
Доченька моя!

Всё такое синее,
На столе - цветы.
Думала о сыне я,
А родилась - ты.

Ты прости, непрошенный
Ёжик сонный мой.
Я тебя, хорошую,
Отвезу домой.

Для тебя на коврике
Вышита коза,
У тебя, наверное,
Синие глаза...

Ну... а если серые,
Маме всё равно.

Утро твоё первое
Смотрится в окно.

2

Ты счёта не ведёшь годам,
Встречая только третье лето.
Твоих мгновений череда
Туманом солнечным одета.

Уколы маленьких обид
Тебя ещё не могут ранить,
И огорчений не хранит
Твоя ребяческая память.

И, милой резвости полна, -
Как знать ребёнку тяжесть ноши? -
Ты слово новое - «война» -
Лепечешь, хлопая в ладоши.

3

Вагон бросало и качало.
Молчали все. А вечер гас.
И каждый знал: ещё начало,
Ещё неясный первый час.

Казалось мне: за далью алой
Гремят грядущие бои...
Но как бессильно я сжимала
Ручонки пыльные твои!

А после ночь. Без искры света
Свершался необычный путь.
Скажи, ответь - ты помнишь это?
И если помнишь - позабудь.

Живи, цветам и песням рада,
Смеясь, горюя и любя,
А помнить этого не надо:
Я буду помнить за тебя.

4

Тревога. Грусть. Приходит почтальон -
Ни весточки о милом человеке...
А городок метелью занесён
До самых крыш. И, кажется, навеки.

Наш новый дом в сугробах под горой,
К нему бежит петлистая дорожка,
В нём есть окно за ледяной корой,
Печурка есть, горячая картошка.

Есть девочка. Зелёные глаза,
Лукавый рот и бантик цвета мака.
Есть девочка. При ней нельзя заплакать,
При ней нельзя о горьком рассказать.

Она поймёт. С недетской теплотой
Ладошки мягкие ко мне на плечи лягут...
Нельзя при ней, при маленькой такой, -
Ей рано знать печаль житейских тягот.

Я напишу ей буквы на листе,
Я нарисую зайчика в тетради.
Я засмеюсь - её улыбки ради.
Я буду плакать после, в темноте...

5

А круг всё ширится. В него вовлечены
Природа, люди, города и войны.
Теперь ей книжки пёстрые нужны:
Упав, она не говорит, что больно.

Не любит слово скучное «нельзя»,
Всё льнет ко мне, работать мне мешая.
Как выросла! Совсем, совсем большая, -
Мы с ней теперь хорошие друзья.

Она со мною слушает салюты,
Передвигает красные флажки
И, Прут найдя на карте в полминуты,
Обводит пальцем ниточку реки.

Понятлива, пытлива и упряма.
На многое ответы ей нужны.
Она меня спросила как-то: «Мама,
а было так, что не было войны?»

Да. Было так. И будет, будет снова.
Как хорошо тогда нам станет жить!
Ты первое услышанное слово
Ещё успеешь в жизни позабыть.


Осень
Нынче улетели журавли
на заре промозглой и туманной.
Долго, долго затихал вдали
разговор печальный и гортанный.

С коренастых вымокших берёз
тусклая стекала позолота;
горизонт был ровен и белёс,
словно с неба краски вытер кто-то.

Тихий дождь сочился без конца
из пространства этого пустого...
Мне припомнился рассказ отца
о лесах и топях Августова.

Ничего не слышно о тебе.
Может быть, письмо в пути пропало,
может быть... Но думать о беде -
я на это не имею права.

Нынче улетели журавли...
Очень горько провожать их было.
Снова осень. Три уже прошли...
Я теплее девочку укрыла.

До костей пронизывала дрожь,
в щели окон заползала сырость...
Ты придёшь, конечно, ты придёшь
в этот дом, где наш ребёнок вырос.

И о том, что было на войне,
о своём житье-бытье солдата
ты расскажешь дочери, как мне
мой отец рассказывал когда-то.


* * *
Если б не было учителя,
То и не было б, наверное,
Ни поэта, ни мыслителя,
Ни Шекспира, ни Коперника.

И поныне бы, наверное,
Если б не было учителя,
Неоткрытые Америки
Оставались неоткрытыми.

И не быть бы нам Икарами,
Никогда б не взмыли в небо мы,
Если б в нас его стараньями
Крылья выращены не были.

Без его бы сердца доброго
Не был мир так удивителен.
Потому нам очень дорого
Имя нашего учителя!


* * *
Я стою у открытой двери,
я прощаюсь, я ухожу.
Ни во что уже не поверю, —
всё равно напиши, прошу!
Чтоб не мучиться поздней жалостью,
от которой спасенья нет,
напиши мне письмо, пожалуйста,
вперёд на тысячу лет.
Не на будущее, так за прошлое,
за упокой души,
напиши обо мне хорошее.
Я уже умерла. Напиши!


* * *
Бывало всё: и счастье, и печали,
и разговоры длинные вдвоём.
Но мы о самом главном промолчали,
а может, и не думали о нём.
Нас разделило смутных дней теченье -
сперва ручей, потом, глядишь, река...
Но долго оставалось ощущенье:
не навсегда, ненадолго, пока...
Давно исчез, уплыл далёкий берег,
и нет тебя, и свет в душе погас,
и только я одна ещё не верю,
что жизнь навечно разлучила нас.

[1969]


* * *
Я поняла, — ты не хотел мне зла,
ты даже был предельно честен где-то,
ты просто оказался из числа
людей, не выходящих из бюджета.
Не обижайся, я ведь не в укор,
ты и такой мне бесконечно дорог.
Хорош ты, нет ли, — это сущий вздор.
Любить так уж любить — без оговорок.
Я стала невесёлая... Прости!
Пускай тебя раскаянье не гложет.
Сама себя попробую спасти,
никто другой спасти меня не может.
Забудь меня. Из памяти сотри.
Была — и нет, и крест поставь на этом!
А раны заживают изнутри.
А я ещё уеду к морю летом.
Я буду слушать, как идёт волна,
как в грохот шум её перерастает,
как, отступая, шелестит она,
как будто книгу вечности листает.
Не помни лихом. Не сочти виной,
что я когда-то в жизнь твою вторгалась,
и не печалься — всё моё — со мной.
И не сочувствуй — я не торговалась!

[1969]


* * *
Кто-то в проруби тонет. Пустынно, темно.
Глубь чернеет опасно, бездонно...
Кем ты станешь? На выбор мгновенье одно.
Промедление смерти подобно.

Зал прокурен. Уже замыкается круг.
Промолчать? Против всех — неудобно...
Друг глядит на тебя, он пока ещё друг.
Промедление смерти подобно.

В дверь стучится любимая ночью глухой:
— Я больна, голодна и бездомна... —
Как ты взглянешь? Что скажешь ей? Кто ты такой?
Промедление смерти подобно.

[1969]


* * *
Наверно, это попросту усталость, —
ничто ведь не проходит без следа.
Как ни верти, а крепко мне досталось
за эти неуютные года.
И эта постоянная бездомность,
и эти пересуды за спиной,
и страшной безнадёжности бездонность,
встававшая везде передо мной,
и эти горы голые, и море
пустынное, без паруса вдали,
и это равнодушие немое
травы и неба, леса и земли...
А может быть, я только что родилась,
как бабочка, что куколкой была?
Ещё не высохли, не распрямились
два беспощадно скомканных крыла?
А может, даже к лучшему, не знаю,
те годы пустоты и маеты?
Вдруг полечу ещё и засверкаю,
и на меня порадуешься ты?

[1965]


* * *
Где-то чавкает вязкая глина,
и, как было во веки веков, —
разговор журавлиного клина
замирает среди облаков.
Тальники вдоль размытого лога
по колено в осенней грязи...
...Увези ты меня, ради бога,
хоть куда-нибудь увези!
Увези от железного грома,
от камней, задушивших меня,
как давно не бывала я дома,
не видала живого огня.
Как давно я под сумраком хвойным
не бродила в намокшем плаще,
не дышала спокойно и вольно,
засыпая на верном плече.
Ах, дорога, лесная дорога!
Сколько этих дорог на Руси...
...Увези ты меня, ради бога,
хоть куда-нибудь увези!

[1965]

Письмо

Просто синей краской на бумаге
неразборчивых значков ряды,
а как будто бы глоток из фляги
умирающему без воды.
Почему без миллионов можно?
Почему без одного нельзя?
Почему так медлила безбожно
почта, избавление неся?
Наконец-то отдохну немного.
Очень мы от горя устаём.
Почему ты не хотел так долго
вспомнить о могуществе своём?

[1965]


* * *
Не знаю - права ли,
не знаю - честна ли,
не помню начала, не вижу конца...
Я рада, что не было встреч под часами,
что не целовались с тобой у крыльца.
Я рада, что было так немо и прямо,
так просто и трудно, так нежно и зло,
что осенью пахло тревожно и пряно,
что дымное небо на склоны ползло.
Что сплетница сойка до хрипу кричала,
на всё побережье про нас раззвоня.
Что я ничего тебе не обещала
и ты ничего не просил у меня.
И это нисколько меня не печалит, -
прекрасен той первой поры неуют...
Подарков не просят и не обещают,
подарки приносят и отдают.

[1965]

[Братский Андрей]

Сегодня день рождения барда Михаила Щербакова. С его творчеством хотел бы вас познакомить.

[Братский Андрей]

В Японии сегодня отмечается праздник цветения сакуры. Сакуре, национальному символу Японии, посвящено множество песен и стихотворений, в которых она ассоциируется с юностью и любовью. В буддизме за кратковременное цветение сакура считается символом бренности и непостоянства бытия, ведь достаточно порыва ветра, чтобы нежные цветы опали на землю, не успев распуститься. Поэтому, несмотря на то, что в Японии, как и в России можно заказать букет из любых цветов на дом или в офис, каждую весну в парках, аллеях, садах и возле дворцов Страны Восходящего Солнца собирается множество людей, чтобы полюбоваться поистине прекрасным и захватывающим зрелищем - цветением сакуры.
Сакура - это японское название декоративного дерева, относящегося к виду "вишня", которая, в отличие от вишни, не плодоносит. На сегодняшний день существует шестнадцать видов и примерно 400 сортов этого дерева. Самыми известными можно назвать сорт сомейошино, который цветёт белыми цветами, и плакучую сакуру (сидарезакура), на которой распускаются розовые цветы. Считается, что самая красивая сакура цветет в древних садах городов Киото, Нара и Камакура.
Весной, которая по-японски звучит как "хаару", во время цветения сакуры многочисленные сады Страны Восходящего Солнца полностью преображаются. Сотни деревьев, будто окутанные облаками или покрытые хлопьями снега, зацветают повсюду белыми и розоватыми цветами. В эти дни по всей стране отмечают праздник "рассматривания цветов" - "ханами" (от слов "хана" - цветок и "ми" - смотреть).
Точное время цветения декоративной вишни определить довольно сложно. Японские острова протянулись от субтропических до умеренных широт, а все сезонные изменения плавно перетекают с юга на север. На самом южном острове Окинаве первые бутоны сакуры появляются уже в январе, тогда как на северном острове Хоккайдо сакура порой зацветает только к лету. Кроме того, начало и продолжительность цветения сакуры в одном и том же регионе каждый год может меняться. Если сезону цветения предшествует теплая погода, то вишня может зацвести на одну-две недели раньше, и, наоборот, из-за холодов в начале сезона цветения, бутоны могут появиться позже запланированного срока. Официально считается, что в Токио сакура зацветает с 27 марта по 7 апреля, в Саппоро - с 12 марта по 20 апреля, в Киото - с 4 по 16 апреля, а в Осаке - с 5 по 13 апреля. После открытия сезона в центральном парке Синдзюку в Токио волна цветущей вишни постепенно двигается на север страны. Многие японцы перемещаются вслед за ней, принимая участие в массовых празднествах.
Но цветы сакуры очень быстро начинают опадать. После раскрытия первых бутонов деревья стоят в полном цвету обычно не дольше недели. Поэтому с приближением весны в Японии большой популярностью пользуются прогнозы цветения сакуры, в которых ежедневно сообщается с помощью различных СМИ о том, в каких провинциях вишня уже в цвету, а где бутоны еще только начинают распускаться. Метеорологи, а вместе с ними и вся общественность, тщательно отслеживают "Фронт цветения сакуры".
Традиция ханами возникла в Японии при императорском дворе. По некоторым источникам, традиция любования цветущей сакурой появилась в VII веке при правлении династии Танг. Во времена императора Сага в Киото под ветвями цветущих деревьев стали проводить праздники, участники которых пировали, любуясь прекрасными цветами и воспевая их красоту в стихах и поэмах. Первоначально этот обычай распространялся только на элиту и императорский двор, но вскоре он стал популярен среди самураев, а к началу периода Эдо традиция прижилась и среди простого населения. В те времена цветение сакуры возвещало о начале сезона посадки риса, являясь символом богатого урожая. В соответствии с верованиями японцев этому дереву, как божеству, преподносили ритуальные дары. Для наибольшего распространения и укрепления традиции празднования ханами при династии Токугава вишневые деревья активно насаждались по всей стране, а во времена феодализма цветущая сакура стала символом самураев и их образа жизни. Это привело к тому, что в XIX веке в эпоху реформ Мэйцзи сакура безгранично вырубалась как символ феодализма. Несмотря на это, традиция проведения праздника любования цветами сакуры через некоторое время возродилась. Сегодня это один из самых любимых праздников в Японии.
Традиция празднования ханами носит в Японии поистине всеобщий характер. Ни один японец не пропустит сезон цветения сакуры, желая непременно насладиться этим великолепным зрелищем, подаренным самой природой, и, возможно, немного погрустить, провожая взглядом облетающие белоснежные лепестки.
Как правило, любоваться цветами сакуры идут большой компанией родственников, друзей или коллег. Ханами - прекрасный повод, чтобы, пораньше оставив работу, весело провести время в кругу единомышленников. Кстати, некоторые японские компании организовывают празднование ханами как корпоративное мероприятие для своих сотрудников с целью сплочения рабочего коллектива.
Во время цветения вишни сотни людей располагаются в садах и парках и устраивают пикники, расстилая на земле и газонах коврики или одеяла. Выбрав день для пикника, компания обычно занимает место в парке ещё утром, причем один из участников предстоящего празднества обязательно остается "дежурить" у выбранного места, чтобы его случайно не заняли другие поклонники цветущей сакуры. Поэтому под белоснежным деревом вполне можно увидеть молодого человека в деловом костюме, ожидающего "смены караула".
На пикники в честь ханами приносят с собой из дома еду, сакэ и другие напитки. Наиболее популярные традиционные угощения этого праздника - рисовые колобки "онигири" и закуска из рисовой муки. Интересно, что на пикники принято собираться и ночью, когда цветущая сакура особенно красива в свете фонарей, специально установленных для освещения виновницы торжества в ночное время.
Неудивительно, что именно весной в Японию со всех концов мира съезжаются ценители красоты, чтобы насладиться моментом, когда вся страна утопает в белых и бело-розовых облаках цветущей сакуры.

[Фанат]

Я рада, что не было встреч под часами,
что не целовались с тобой у крыльца.

Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами....

Как похоже!