Дорога на Голгофу

[Hippopo]

За это Вам отдельное большое спасибо!

[Блаженный]

Я упоминал люблю что журнал The Economist. Это Британская публикация но с сильным отделением в Вашингтоне. На этой неделе погиб в автокатастрофе один из замечательных журналистов из этого бюро - Peter David. По этому поводу журнал опубликовал статью в колонке которую вел Питер - Lexington (это не не совсем псевдоним, а имя колонки в которой журналисты публикуют свои традиционно безымянные опусы). Я нашел в этой печальной статье столько много точек пересечения с темами нашего форума (на самом деле - и за его пределами) что решил привести ее здесь почти полностью в моем беспомощном - но благоговейном - переводе. Здесь
=================================
Lexington | Peter David
Глава нашего Вашингтонского бюро погиб на прошлой неделе в автомобильной катастрофе в Вирджинии. Эта статья - дань уважения к погибшему.
По традиции, журналисты покидающие колонку Lexiongton публикуют прощальную статью отражающую состояние нации. Если бы Питеру довелось самому изложить свои прощальные мысли он весьма вероятно высказался по поводу американской исключительности. Печально, что этой колонке приходится славить его собственную.
Начнем с того, что у него был широкий размах. От коротких заметок до книжных обзоров. Питер везде успевал. Он начал работать в The Economist в 1984 году с репортажами о науке, затем стал пистелем-специалистом по Ближнему Востоку, выпускал деловые разделы журнала, побывал политическим редактором колонки Bagehot (еще одна безымянная колонка с более агрессивным стилем) - должность по поводу которой он говорил - Это та работа которую как мне сказали я всегда хотел - и в 2009 году переехал в Вашингтон. Он публиковал специальные репортажи про всё - от Ислама до международной банковской системы.
Некоторые журналисты бесстрашно бросаются в зоны военных конфликтов. Питер время от времени тоже это делал, но его сильной стороной была смелость с которой он пересекал минные поля идей. Политики-демагоги ... такие как трескотня Нюта Гингрича (недавний претендент на респубиканскую президентскую номинацию) по поводу планов постройки мечети недалеко от места где стояли башни торгового центра в Нью-Йорке - быстро оказываись под обстрелом. Двухстраничные передовицы Питера, такие например как перед первой войной в Персидском Заливе ("Не Надо Сохранять Такое Лицо", 12 Января 1991 г), или по поводу недавнего кризиса отношений между арабами и евреями ("Столетняя Война", 10 Января 2009 г) - были моделями прозы прожищающей мозги. Он сторонился славы ... однако немного людей больше повлияли на взгляды этого журнала в отношении геополитики последней четверти столетия.

Из Африки (от меня - перепев названия фильма Сидни Поллака "Out of Africa")

При том, что его неброская манера была исконно британской, певучие остатки его акцента исходят из Южной Африки. Он родился в Иоханнесбурге в семье литовских евреев, и был вынужден покинуть это страну в возрасте 8-ми лет поскольку его мать - член анти-апартеидной Либеральной Партии - подверглась преследованиям. Семья обосновалась в Ливерпуле... Эго первая журналистская работа была в журнале про комнатные цветы. Наши вербовщики талантов нашли его в Вашингтоне где он работал научным репортером.
Он писал замечательно. Его проза была ясна, его ирония - добрая и заразительная... и его стиль - само наслаждение (когда он писал в 1986 г., что когда мы говорим об экспорте терроризма - Сирия это -(моя попыка перевести идиому на русский) - "одна большая разница"). Его легкий стиль скрывал огромный объем упорной работы. Запойное чтение ... послужило залогом того, что он хоть и был журналистом по общим вопросам, но знал он больше чем многие специалисты. Пронизывающий профессонализн никогда не оставлял его - он был единственным журналистом из The Economist который написал передовицу при том что у него была операция по двойному байласу (сердца) в то же неделю (от меня - журнал еженедельный).
Помимо всего этого, он привнёс в журнализм редкую элегантность духа. При разборе весьма трудных вопросов он тщательно взвешивал аргументы противоположной стороны для того, чтобы (руководствуясь сильным леберальным инстинктом) прийти к резонному и четкому заключению. Его подход к делу, как и персональный стиль, был взвешенным, не резким, мягким. Но не нужно путать мягкость с мягкотелостью. В некоторых вопросах, как например Ирак, можно было натолкнуться на неожиданную каменную твердость. На основе имеющейся тогда информации он твердо поддерживал решение Джорджа Буша вторгнуться в Ирак в 2003 году, однако он затем не увиливал от репортажей о тек катастрофах которые последовали за этом решением.
Его любовь к Израилю была весьма глубока, однако он резко критиковал отдельные аспекты правительственной политики, особенно в отношении поселений (от меня - имеется в виду за пределами границ 1948 года). Те, кто упрощенно преподносил конфликт как "терроризм" одной стороны или "колониализм" другой - просто подогревали свои старые предрассудки. Он писал: "в центре этого конфликта находится на самом деле борьба двух народов за один и тот же клочек земли". Все его споры - даже связанные с этим самым щекотливым из всех щекотливых вопросов - проводились очень вежливо и уважительно. Много лет он возвращался домой в Хэмпстед после пресс-вечеров в одном такси с коллегой который придерживался таких же сильных, но противиположных взглядов на Ближневосточные проблемы.
Он был общительным человеком кто любил находится в интеллектуальном потоке. В Давосе (от меня - неформальная тусовка сильных мира сего где обсуждается всё и вся) ему особенно нравилось участвовать в обсуждениях тем, о которых он не имел ни малейшего представления. Но при этом его совершенно не интересовали "звезды". Он помогал бессчетному числу молодых коллег и смеялся над своим начальством: "иногда надо уступить редактору и посволить ему поиметь маленькую победу" заявил он когда у него что-то зарезали. У обладал заразительным энтузиазмом в отношении крутых штучек, хорошего вина и слухов, и ненавязчивому, поддразнивающему юмору который привлекал к нему множество друзей и способствовал счастливой семейной жизни.
Америка была источником его постоянного энтузиазма. Он с любовью вспоминал время проведенное в Вашингтоне в 80-х годах перед тем как он поступил на работу в the Economist. В предвкушении перед выходом на свою последнюю работу он устроил себе и своей жене Силии путешествие через всю страну. Он говорил что поначалу не мог найти себя в колонке Lexington, однако вскоре его творчество обрело знакомый уверенный голос. Как показывает его последняя статья в этой колонке, он предложил вдумчивый, полу-отстранённый взгляд на на американскую политическую ситуацию, вознесясь при этом высоко над межпартийной драчкой. Он был фундаментально оптимистичен по поводу перспецтив страны: сейчас всё может выглядить как полный бардак, но как он написал в своей как оказалось прощальной статье - "и всё-таки из всех стран имеет массу причин надеятся на лучшее будущее, несмотря на буксующих политиков, и независимо от того, кто победит на выборах в ноябре".
Он с нетерпением ждал возможности осветить эти выборы. Столкновение автомобиля в котором его везли обратно в гостиницу после выступления в Чарлоттском Комитете по Международным Отношениям трагически отобрало у него этот шанс, а у нас всех - этого исключительного человека с необычно ясным умом.

[ИРИНА Т]

У меня и мысли не появилось, Ирина

Да я для выразительности. В тексте промелькнуло...

Ни к кому через прицел не надо бы...

[Блаженный]

Ни к кому через прицел не надо бы...

Oh yes

[Gera]

Извините за ненормативные слова, но мой хороший знакомый Б.Бергер, о котором я уже упоминал,написал вот-такое(хотя может и не он). Я этого не люблю и всегда слова пишу полностью, но, учитывая здешние правила, сделаю исключение и поставлю точки:

Я пребываю в п.....е.
Всю ночь мне снилась РПЦ.
Во сне ко мне пришел Христос
И в белом венчике из роз
Он задал мне прямой вопрос:
Скажи, Борян, раз ты не пьян,
Ну почему такой обман?
Я так же как и ты еврей.
Зачем обманывать людей?
Я воду превратил в вино
И нах......ся в говно.
Я помню, что был очень пьян
Когда евреев в христиан
Придумал превратить, и вот
Теперь совсем другой народ,
Который я тогда не знал,
От моего лица назвал
Кирилла главным по Христу...
Я серу чую за версту!
Меня перевели и вот -
Жиреет кто-то за мой счёт.
Не заплатив за перевод,
От моего лица ведёт
Беседы тошные и врёт.
А сам весь в золоте живёт.
Какой-то русский патриарх
И с рядом с ним чекист-монарх
Людей калечат при дворе,
Моё ученье извратив.
Мне гонорар не заплатив
За интервью, что на горе
Евреям я давал как свет
Назад тому 2 тыщи лет.