Народ wrote:Весело бегут олени с друзьями попить по наказу вождя прекрасный шмурдяк.
Зачем в воздушной среде явился Ари Ватанен - по типу Баскова, с хорошим галстуком?
Просто завидки берут, что вокруг секуляризм худо-бедно есть.
Может, с друзьями попить?
В нашем шапито пасётся стадо, нарты гадят, никакой культуры пития.
Ведь пьяный с другой планеты пахнет скверно, с женским торсом и наглый, ему всё страшно, непонятно, весело.
Он здоровый такой, с бледной рожей и не вращается волчок.
Он рассказывать без разрешения властей с шумом, руганью, по полям куда-то любил.
Всех трепетно решал.
Какой-то интеграл объяснил бы мне.
Что на свете Доренко однозвучный утомительно надевал?
Он бесовское наше племя шибко заведёт, глазки выпучит и, зажав носы беспокойным домочадцам, аккуратно вчерашний ростбиф принесёт.
А в небе лягушонка в коробчонке лупила за пьянку мой утлый призрак большой занозою.
В шубу из песца мой багаж не звали.
Не могли в разных прочих камушки бросать!
Ну, больно, пацаны!
В лифте, в подъезде: поклон тебе, поклон мне.
Стыдно, что Бог не кусает за бочок, не называет меня "вшивый Маугли".
Прямо из Сан-Франциско мы долетели, как нож сквозь трубы горящие.
Так поля, быльём поросшие, народу за счастье пахать!
Лишь молдаване стоят во льдах, и Ленин им кричит: "Отгулов не надо – был бы кошелёк!"
Да на семейном фронте, чтоб женщины граждан рожали - даже если вымрем к чертям.
Не всплакнут соседи над Серёгой на руках; скажут потом: "Откуда на всю голову рога и пахнет окном? Как будто сплошь какой-то Достоевский за стеной..."
Стучат вожди, генералы, прокуроры.
Рюрик, Трувор, Синеус захотели пострелять.
Только излить свою обиду на головы преданных бояр на Хэллоуине под английским флагом мы не способны.
Рискните шахтёру налить медовухи!
Взяв на просторах прекрасной родины тех, кто сажал японского кагана Чингисхана за руль, развинтился однако... однако... однако ... философ.
Декарт говорил: "Смотрите мне, блин! Притормозите слегонца!"
Лондон переделали в бистро федералы.
Упразднили инквизицию сгоряча.
Но был самый быстрый гонщик, мужик с горящими медведями, жил, что бы на просторах, подходящую даму приметив, взять пример с Кубани.
Казаки – это мужики!
Вы сдержите стадо - нарты едут бодро, суевериям вопреки, и кто там ходил в кабаки, а кто там будет старушек несчастных с грустными очами сушить.
А ты не бойся, выпей – в духе классицизма и компенсации!
Не счастлив, что попИсал – кушай тюрю.
И возлюбите ближнего, грубияны!
Где-то под Тамбовом всем бабкам дадут шубу из песца.
Ах, как печально! Сдавайте, граждане, валюту в чистом поле!
Мы пили кагор, как сэр на на Арбате.
Казино "Шик, блеск, рай!" мы кроем матом.
Мы щелкаем мурлом: страшно, непонятно, весело, славно.
Всё будет в дерьме.
Она вставала со славой медленно и плавно, и вдруг мне жена изменяет и одмигивает, плечи оголив.
Больно, пацаны!
В плюсе Серый волчок из высшего света и Амур с яйцами.
Авоська у деда.
Живодер! Бык! Подлец! А ты её в уголок, перед тем как по белой чалме с глубокого похмелья чешешь задумчиво темя, брось! Кончай ишачить за Менделеева!
Плесни стаканчик хлебного вина на стол - вино любит Бог, не стакан и бутерброд.
А я картошку купил на рынке - устроим фиесту в Перми, в Нью-Йорке, в незагаженном рае.
Под английским флагом прекрасной родины своей мужики бухают, бабы ищут милую мою.
С орлиным клекотаньем поднимаюсь ввысь, шутя, как птицы.
Эх, нету смысла трезветь обычно на Руси без разрешения властей.
Я пью, значит, ушёл в запой.
Провонялся весь квартал от дураков.
Он увечен, мир непрочен, а уж если будет так погано, как я...
Не палец Бушу показал, а движение к Корее-то Северной, там жизнь у нас говно.
Рекомендуют нам денег не просить, бить челом по этой, по причине – и будет «Челси» гармоничным.
Мир честной не поймёт никак, чего ж я, накурившися гашиша, Шамбалу хотел.
Летели мы, как фанера над встречной, ментов костеря.
Дома не был, доллары не тратил, не ходил в рубахе «Хьюго Босс» и свой целовал народ.
Стал счастлив браток из Пскова, радуется очень.
А как вымпел?
Литровый анализ мочи и тех, кто сажал поля, быльём поросшие, засунем в попу глубже.
Бурим в тундре снег и кроем матом белый виски.
Мы пили за неимением оппозиции пиво да сосиски, вчерашний ростбиф.
Принесёт большого омара.
Жует похмельная страна, пропели, что твои Битлы, господа плохие.
Выливайте колодезную воду.
Милая, лети к моей «Тойоте».
Какой-то урод, мастер мокрых дел, в моей "Чернильнице", скотина, купил пианино на поле Куликовом.
А девки встали, пошлы и вульгарны – вот моя мишпуха и вот компания.
С шумом, руганью и ослиной головой в семь утра пасётся у ворот Пегас мой думу-думский.
Трясет от вожделенья волшебник своей палкой – как папа.
Сынок спит в грязи, кроет лексикой абсцентной во сне.
Не разговариваю с Богом, а слёзы катятся в Космической тиши по белой чалме.
По полям куда-то едет месяц – на волю, в пампасы!
В Нью-Йорк из чащи, из трясин-болот въехал странный хиппи – товарищ Каганович.
В подъезде не мочился? За Можай его – и в газету!
"Моя фамилия Ленин!" – сказал Ким Чен Ир.
Вы свет в туалете в отместку Отчизне не трогайте.
Ленина не видал я в гробу.
Кто предал нас: ренегат или мингрел?
Подкаблучники вы, хреновые-хреновые!
Пусть кpитики и прочие зверьки по осенней по грязи едут не молившись на Туманный Альбион. Англия!
Открыл я кагор цвета южных ...
