Великий и могучий русский язык (без иронии)

[Мария Н]

Off Topic

Когда с экрана читаю - я "получаю информацию". Быстро, утилитарно, стерильно. Просто не включается весь тот спектр эмоциональных реакций, который на "настоящую" книгу.

Мы, правда, это уже в специальной теме обсуждали, но... Да. У нас (Свидетелей) в России сейчас нет возможности читать нашу периодику в печатном виде, только в электронном. С одной стороны, удобно, конечно: всегда всё с собой, в телефоне. С другой — именно только "получаю информацию". Когда получила журнал, подержала его в руках, прочитала, отложила на полку — и в памяти отложился ЖУРНАЛ, а не просто информация. Со всеми иллюстрациями, примечаниями и пр. И многое запоминается ещё и зрительно: на какой странице, в какой колонке, вверху или внизу... Мы в своё время так библейские стихи запоминали. А сейчас... Да, информация усваивается. Ну, процентов на 20-30, может быть. Но вот поделиться с кем-то: где, когда об этом читал, найти, процитировать... Нет, всё в голове в одну кашу.

А зашла я сюда поделиться некоторыми перлами из "Синдрома Петрушки". К сожалению, многое из того, что поразило при первом прочтении, потом не нашла. Видимо, первое впечатление самое яркое. А сразу запостить — руки до компа не добрались, читаю-то, в основном, по ночам, когда он уже выключен.
Итак:
"...где вечерами толстощёкие дяденьки выдували из труб пузато пыхающие польки." Прямо услышала!
И ещё:
"Вот новенький трамвай с сомьей мордой, обитатель глубоководного мира подлёдного города, выполз из-за угла, что-то вынюхивая на рельсах..."

[Юлия]

[Юлия]

Вот решила немного "встряхнуть" эту тему. Как я уже писала в соответствующей ветке, я сейчас читаю роман Е. Водолазкина "Брисбен". Приведу небольшой кусочек, где автор описывает единение артистов на сцене, оркестра в оркестровой яме и публики в зале. Естественно, для достижения такого эффекта должны совпасть несколько компонентов: гениальность композитора (в данном случае, И.С. Бах), виртуозность вокалистов и их душевное состояние, слаженность оркестра (мастерство дирижёра) и готовность публики воспринять этот мощный поток энергии, льющийся со сцены в зал.

Десять первых и самых знаменитых нот Токкаты взвиваются над оркестром, как тропический, вырастающий в течение ночи цветок. В ответ – семь нот, спетые мной и поднявшиеся на ту же высоту. Несколько задумчивых фраз на фортепиано, и музыка обрушивается водопадом. Аранжировка виртуозно соединяет разные потоки – оркестровый, фортепианный и вокальный, – то сплетая их, то заставляя звучать порознь, но всякий раз с мощью, рождающей глубинный, композитором не предусмотренный земной гул.
С последней нотой Токкаты наступают секунды тишины. Музыка была столь насыщенна, что с ее окончанием пространство не успевает заполниться другими звуками. В такие секунды на поверхность выходит домузыкальная, дозвуковая природа Земли. Этому безмолвию исполнитель знает цену: оно предшествует ураганным овациям. Так перед ударом цунами море отступает на сотни метров, и обнажается суша. Но где-то далеко, у самого горизонта, гигантская, пусть пока и невидимая, уже несется первая волна.